Неточные совпадения
–…для расходов по экономии в моем отсутствии. Понимаешь?
За мельницу ты должен получить тысячу рублей… так или нет? Залогов из казны ты должен получить обратно восемь тысяч;
за сено, которого, по твоему же расчету, можно
продать семь тысяч пудов, — кладу по сорок пять
копеек, — ты получишь три тысячи: следовательно, всех денег у тебя будет сколько? Двенадцать тысяч… так или нет?
Главными покупателями были повара лучших трактиров и ресторанов, а затем повара барские и купеческие, хозяйки-купчихи и кухарки. Все это толклось, торговалось, спорило из-за
копейки, а охотнорядец рассыпался перед покупателем, памятуя свой единственный лозунг: «не обманешь — не
продашь».
Он бросал деньги направо и налево, никому ни в чем не отказывал, особенно учащейся молодежи, держал на Тверской, на углу Чернышевского переулка, рядом с генерал-губернаторским домом магазинчик виноградных вин из своих великолепных крымских виноградников «Новый Свет» и
продавал в розницу чистое, натуральное вино по двадцать пять
копеек за бутылку.
— Вы
продаете коляску, мне нужно ее, вы богатый человек, вы миллионер,
за это вас все уважают, и я потому пришел свидетельствовать вам мое почтение; как богатый человек, вам ни
копейки не стоит,
продадите ли вы коляску или нет, мне же ее очень нужно, а денег у меня мало.
Я отнес книги в лавочку,
продал их
за пятьдесят пять
копеек, отдал деньги бабушке, а похвальный лист испортил какими-то надписями и тогда же вручил деду. Он бережно спрятал бумагу, не развернув ее и не заметив моего озорства.
Ступни
продавал, две порции говядины
за ступни, а это четыре
копейки стоит.
Как приду с работы, мне он свой майдан уверял, я
продавал, а он мне
за это 15
копеек в сутки платил.
Ежа мужик
продавал и взял
за него пятьдесят
копеек, а топор они уже сами уговорили его
продать, потому что кстати, да и очень уж хороший топор.
— И философия ваша точно такая же, как у Евлампии Николавны, — подхватила опять Аглая, — такая чиновница, вдова, к нам ходит, вроде приживалки. У ней вся задача в жизни — дешевизна; только чтоб было дешевле прожить, только о
копейках и говорит, и, заметьте, у ней деньги есть, она плутовка. Так точно и ваша огромная жизнь в тюрьме, а может быть, и ваше четырехлетнее счастье в деревне,
за которое вы ваш город Неаполь
продали, и, кажется, с барышом, несмотря на то что на
копейки.
— Тюменские купцы вон уже зафрахтовали пароходы на всю навигацию, — сообщил Штофф. — Хлеб закупили от семнадцати до двадцати трех
копеек за пуд, а
продавать хотят по два рубля. Это уж бессовестно.
— Что это вы, Марко Данилыч? — усмехнулся Чубалов. — По
копейке за книгу, да еще и помене того жалуете! Нет, сударь, ежели теперича на подвертку свечей их
продать аль охотникам на ружейны патроны, так и тут больше пользы получишь. Дешевле пареной репы купить желаете!.. Ведь тоже какие ни на есть книги… Тоже бумага, печать, переплет… Помилуйте!..
Конечно, ваш дом, движимость, которая на виду осталась,
продадут, банки да кредиторы по скольку-нибудь
копеек за рубль получат…
— Где спрос, там и рынок; не спроси вы, —
за сорок
копеек не
продал бы.
Бубнов.
За три
копейки? Ну, гляди, старик… Они и
за копейку продадут…
Маланья, не получившая от родителя ни
копейки из денег, данных ему Ченцовым, и даже прибитая отцом, задумала
за все это отомстить Аксинье и барину, ради чего она набрала целое лукошко красной морошки и отправилась
продавать ее в Синьково, и так как Екатерина Петровна, мелочно-скупая, подобно покойному Петру Григорьичу, в хозяйстве, имела обыкновение сама покупать у приходящих крестьянок ягоды, то Маланья, вероятно, слышавшая об этом, смело и нагло вошла в девичью и потребовала, чтобы к ней вызвали барыню.
— По рублю на базаре теперь
продают за пуд, — продолжал Николай Силыч, — пять машин хотели было пристать к городу; по двадцати
копеек за пуд обещали
продавать — не позволили!
Забиякин (не слушая его). А знаете ли, что по-ихнему дело называется?
продать связку-другую баранков, надуть при этом на
копейку — вот это дело-с!.. Принадлежа к высшему классу общества, знаете, даже как-то совестно
за них, совестно
за отечество.
Тут есть старухи, которые молятся; старухи, которые пьянствуют; старухи, которые и молятся и пьянствуют вместе; старухи, которые перебиваются непостижимыми средствами, как муравьи — таскают с собою старое тряпье и белье от Калинкина мосту до толкучего рынка, с тем чтобы
продать его там
за пятнадцать
копеек; словом, часто самый несчастный осадок человечества, которому бы ни один благодетельный политический эконом не нашел средств улучшить состояние.
Продала за восемь тысяч, тогда как она
за этот самый дом, два года тому назад, собственными руками двенадцать тысяч, как одну
копейку, выложила!
Илье показалось, что, когда он взглянул на дверь лавки, —
за стеклом её стоял старик и, насмешливо улыбаясь, кивал ему лысой головкой. Лунёв чувствовал непобедимое желание войти в магазин, посмотреть на старика вблизи. Предлог у него тотчас же нашёлся, — как все мелочные торговцы, он копил попадавшуюся ему в руки старую монету, а накопив,
продавал её менялам по рублю двадцать
копеек за рубль. В кошельке у него и теперь лежало несколько таких монет.
Какой-то негодяй-лакей увел ее от своего барина и
продал нашим башмачникам
за тридцать
копеек серебром.
Он еще больше ослаб, утратил последнюю энергию. Зимняя оттепель способствовала этому, а голодный желудок усиливал нравственное страдание. Он в сотый раз ощупывал свои пустые карманы, лазил
за подкладку пальто, мечтая разыскать завалившуюся, может быть, монету. Наконец снял ремень, которым был подпоясан, и
продал его
за семь
копеек в съестной лавке.
Нет у него, бывало, ни
копейки, — займет, перед торгом
за заставой скупит разные съестные припасы, делается монополистом и через доверенного еврея
продает скупленный товар по какой цене хочет.
Цена же женских изделий была невероятная: «конец холста»
продавали за полтину медью (7 аршин
за 14
копеек), «початок пряжи» —
за медную гривну (3 коп.), и фунт хлеба стоил 3 коп.
«Эта бестия ни
за грош готова
продать человека, а тем более барина, — подумал он про себя, — и
продал, непременно
продал, пари готов держать, что ни
за копейку продал.
— Ну, молчи! — говорю. — Старый богохульник и безумец ты! Что такое — народ? Грязен телом и мыслями, нищ умом и хлебом,
за копейку душу
продаст…
— Ей ладно, зазнаваться-то, — говорила Галактионовна каким-то совершенно особенным тоном, точно ручеек журчит: она в разговорах Галактионовны означало Фатевну: — Она купит по осени, как снег выпадет, возов пятьдесят муки по тридцать пять
копеек за пуд, а весной да летом
продает пуд по семьдесят
копеек. [Эти цены стояли до проведения Уральской железной дороги, а теперь в Пеньковке пуд ржаной муки стоит 1 р. 30 к. (Прим. Д. Н. Мамина-Сибиряка.)]
Да я
за то, чтоб меня не беспокоили, весь свет сейчас же
за копейку продам.
— Изо всех щелей их старого дома смотрят жёсткие глаза нищеты, торжествуя победу над этим семейством. В доме, кажется, нет ни
копейки денег и никаких запасов; к обеду посылали в деревню
за яйцами. Обед без мяса, и поэтому старик Бенковский говорит о вегетарианстве и о возможности морального перерождения людей на этой почве. У них пахнет разложением, и все они злые — от голода, должно быть. Я ездила к ним с предложением
продать мне клок земли, врезавшийся в мои владения.
— Да, — рассказывал он, взявшись
за бока. — Да… После Воздвижения через неделю
продал я сено по тридцать
копеек за пуд, добровольно… Да… Хорошо… Только это, значит, везу я утром сено добровольно, никого не трогаю; в недобрый час, гляжу — выходит из трактира староста Антип Седельников. «Куда везешь, такой-сякой?» — и меня по уху.
Стали бить лишнюю скотину, и мясо так подешевело, что говядину
продавали по три
копейки ассигнациями, а баранину по две
копейки за фунт.
— В таком случае разменяй мне, — пристает он к Грише, придя из кухни. — Я тебе промен заплачу. Не хочешь? Ну
продай мне
за рубль десять
копеек.
„Да я
за то, чтобы меня не беспокоили, весь свет сейчас же
за копейку продам, Свету ли провалиться или мне чаю не пить?
Дома — там можно всегда
продать по сорок
копеек и даже по полтине
за пуд, а здесь никто не покупает.